Под крылом у империи ищут спасенья народы,
Опасаясь соседей своих постоянной угрозы.
Здесь татарин Державин читал Государыне оды
И писал Карамзин, зачиная российскую прозу.
Лишь в Великой империи место для малых народов,
Лишь в Великой стране открывается путь человеку.
Нам наглядный пример подаёт неслучайно природа,
Собирая притоки в одну полноводную реку.
На бескрайних полях от холодной Двины и до Дона
Может каждый дерзнувший талант проявить свой и норов.
Станет русским поэтом Жуковский, турчанкой рождённый,
Полководцем российским рождённый армянкой Суворов.
Мировая история будет вещать их устами,
На просторах имперских доступно им будет полмира,
По отцу Нахимсон адмиралом Нахимовым станет,
Станет канцлером русским внук выкреста бывший Шапиро.
За собою в полёт их орёл увлекает двуглавый,
К петербургским дворцам и полям, начинённым картечью,
А иначе вовек бы не знать им блистательной славы,
Прозябая уныло в аулах своих и местечках.
На просторах имперских любому отыщется место,
Холмогорскому парню и гордому внуку Баграта,
И поэтому нету ей равных от оста до веста,
И поэтому ей не страшны никакие утраты.
Здесь потомок арапа величием кесарю равен,
Здесь не спросит никто, чей ты сын и откуда ты родом,
И народ, погибавший в глуши азиатских окраин,
Лишь в Великой империи станет Великим народом.
И на митингах шумных, собрав малочисленный кворум,
Жить начавшие врозь, позабывшие славные даты,
Не спешите назад расползаться по брошенным норам,
Не ломайте свой дом, возведённый отцами когда-то.

Не иначе, как по "Арифметике" Леонтия Магницкого считал, переросток.