Матушка изменяет четырнадцать раз, по разу на каждого брошенного ребёнка, а одного из них - Вано приказывает посадить на колючий куст: дескать, мешает счастливому и чинному свадебному кортежу. Что интересно, нашлись люди, это садистское распоряжение выполнившее...

По поводу садистского распоряжения, ведь есть же русские народные "И за борт её бросает, в набежавшую волну"... тоже садист, но никто его садистом не. Как-то не привычно. А вот она садистка, А вот он не садист. Ну да ладно... Вообще как-то непривычно наблюдать мнение о садизме и её(али Стеньки Разина)... причем мнение о стеньке - лихой удалой, а она садистка. Или ребенок ценне женщины? Я конечно понимаю, вопрос странный, но так, подумалось...

Да, о главном, о сталинизме. Нельзя же строить анализ на том, что какой-то дрянной мальчишка угодил в сверстника камнем. Создаётся ощущение, что ради этой детали был затеян рассказ, а несчастного Кутина, зловещего Сосо просто приплели.

Тут надо бы как Приставкин, написать про эшелоны, про блаженный завод, где боялись всадников(или что-то в этом духе), оно у Приставкина опосредованно, а всадники откуда, а это почему, а почему братика убили... Вот красиво написано. А тут все влоб... Зря тут Приставкина то, у него лучше вышло, да и персонажи выписаны не с точки зрения опосредованной мысли, а как они есть обычные люди, попавшие в это время в это место. А тут и главный персонаж ничуть не лучше, и ему вторит для польшей логичности вставленное вперед сосо. Потом еще совершенно дико звучит "классовая наивность" или как там это было сказано. У Приставкина жизнь людей, и рядом выше головы не прыгнешь, которое эту жизнь определяет. А рассказ как лозунг. А у Приставкина совсем другое, "Ночевала тучка золотая" оставлет запах гор, ощущение некоторого страха как бы с небес, очень верно переданного рабочей с консервного завода, где ребята работали. Именно какой-то страх, а тут что, а тут этого ощущения горных вершин и объема, людского "мы живые", когда двоих колонисты привязали в чем мать родила к столбу. Нет тут этого. Тут базовое, и на это базовое нанизана жизнь преступника. Это то проще понять, логика страха, мое и т.д. А того солдата, который подглядывал за бассейном, сложнее описать, у него мысли по другому сложены. Слишком грубо все, слишком явно, из того что вкус, а глубинные копания в психологии злости на вперед бегущего - ну и что, так все завидуют, когда рядом у кого-то работа спорится, возвести это в максиму вложив камень в руку - нехитро, оттого и не интересно. Этот герой, может, женился, развелся, может, его крик новорожденного сына или дочери заставил бы очнуться, не убивать испугавшегося, это уже был бы ход простив внутреннего сосо, лучше бы выглядело. Еслиб действительно, вспомнил, зашевелилось бы что-то. А так пошла научная фантастика, гадание на кофейной гуще и разговоры с приведениями о том, что такое хорошо и плохо. И для подчеркивания этих разговоров героя еще в бредвое состояние загнали. Приставкин дает это ощущение воздуха, объем гор, тучки какие-то("ночевала тучка золотая") и на фоне всего мира - эшелоны. И ребята, видящие как им тянут руки: "пить, пить". И потом какой-то мир ребячий, он оттого и ясный, что ребячий, и на вдруг моцартовские провалы в виде воспоминаний "рук, просящих пить". Понимаете, Приставкин так пишет, что ты веришь в это(тут тоже веришь, но в такое...). Там как будто невидимой угрозой стена возникает, среди их пацанячьего радостного мира(ребятам непонятной, они отмечают, что так и так ведут себя взрослые, кому-то холодит внутри и пр.), сначала намек вагоны, потом почему-то страшно, куда-то делась вся колония, потом ужас видеть со вспоротым животом, причем неосознанный ужас, "Ночевало тучку" в 13-15 лет читал, до сих пор помню эту картинку...

А тут спертая душонка, потому как её телодвижения, этой душонки во всей красе, и еще описаны с большим воодушевлением и нужно мне это его раскаяние "большее зло или меньшее" как козе баян... А Приставкинский обычный солдат имеет больше шансов задуматься в воображении читателя от всей круговерти... Не заставить читателя задуматься(литература ради читателя, обычный императив, побужедение автора заставить задуматься читателя), а герой может задуматься(литература ради литературы, категорический императив, автор хочет дать персонажу возможность жить в воображении читателя самостоятельно), автор дает солдату(приставкинскому конечно) право(быть живым, забыл, но это там как-то провляется, не помню в чем)...

Уж извините, коряво написал, да думайте как хотите... Не стоит уходить в эту логику построений, в ней нет жизни, или она должна быть так вплетена в жизнь, как вот у рыб фонарики или у святлячков, где свет это не переходы определенные квантовые(NO там важно), это логика. Но когда рыб пишешь, о переходах не говоришь, просто пишешь одно 0слово "святлячки" и всем сразу все видно, и темень и плохлада вечера, и восхищение роем фонариков.

Логикой это механистической... Ну не взять меня, читателя, этим, да и еще тем более психологией почему он камень бросил. Она, может, логика эта, блестяща, изумительна, идеальна, да слишком колченога. Ну как, с однойц стороны злоба, он меня обогнал, и тут убил. Да правда, да злость. Да, убил. Но убил то зачем? Мораль (в)сей басни - максима для мотива убийства. И для этого надо было вдумываться, анализировать...

...спать надо вобщем...

Сперва отвечу на традиционный вопрос:-) Сырец сайт-проекта уже готов и на днях появится в сети. Теперь об искусстве, конечно фотография тоже искусство. Я хотел сказать, что живопись и фотографию сравнивать нельзя, так как это разные виды творчества.

Хуже малых детей. Стоит ВМ отлучиться, они тут же превращают ДК в хлев!